Памяти погибшим шахтерам стих

/ Просмотров: 95344
Люди подземелья: Памяти погибших шахтеров

Авария на шахтерам шахте «Распадская» унесла сотни жизней. И напомнила о тех, кто, рискуя собой, продолжает изо дня в день спускаться в забой.

Случилось несчастье. На шахте «Распадская» в Кузбассе погибли люди. Много людей. В череде аварий и катастроф, случившихся в последние годы, эта, возможно, и не самая крупная. Но для меня лично она печальна тем, что на такой же шахте работал я. И люди, которые сегодня лежат в гробах, вчера еще делили со мной свой рабочий «тормозок» и досуг. Они любили за чашкой крепкого кофе отогреть душу. А еще любили шахтерского поэта Николая Анциферова, тоже ушедшего безвременно. Но не нам судить о сроках, отведенных судьбой.

Я цитирую его стихи на память, потому что все сборники раздарил.

Но думаю, что в каких-то мелочах меня простят. В мелочах погрешить смогу, в сути - нет.

А стихи, которые мои товарищи читали в нашей многотиражной газете, были просты, лаконичны и точны, как маркшейдерский глаз.

Я работаю, как вельможа.

Я работаю только лежа.

Не сыскать работенки краше,

Не для каждого эта честь.

Потому что в забое нашем

- только лежа: ни встать, ни сесть.

На «Распадской» забои были и покрупнее, и пошире. И человек, который оказывался в таком забое, где можно было работать хотя бы на коленках, на коленках не мог. Он привычно ложился и делал свое дело, как учила его это делать многолетняя шахтерская практика. И товарищи, понимая его трудности, беззлобно посмеивались над ним, что, вот, мол, пришел и лег, а кто будет работать?

Шахта любого ставила на колени. А могла и положить. Иногда навсегда.

...Она задумывалась, как шахта будущего. И люди подбирались под это, и техника.

Да нет, я не о том. Надо бы о сути. О технике безопасности.

Шахта напичкана новейшим оборудованием, которое должно бы защитить от любой случайности. Не защищает. Потому что с этой самой безопасностью шахтер всегда играет в русскую рулетку: повезет – не повезет.

Для него ведь важен уголь. Платят за добычу, а не за время, которое ты отсидел под землей. Ну и давай играть. Чуткий прибор остановил забой из-за чрезмерного количества метана в лаве, а мы этот прибор фуфаечкой, чтобы не чувствовал, зараза, запаха газа. Или положим на землю, где идет свежая струя и газ не улавливается. Ведь каждый раз наступаем на одни и те же грабли. Ну, учиться-то надо чему-то?

Сейчас заговорили о введении государственного контроля за техникой безопасности. Да было это, ребята. Государственный, профсоюзный контроль, целая армия своих горных мастеров - один а то и два участка, которые так и назывались участками вентиляции и техники безопасности. Ну и что? Дело в другом. На шахте и за добычу, и за технику безопасности отвечал один и тот же человек – главный инженер. Кто угадает с первого раза, какие приоритеты он выберет? Поэтому и не боролись за безопасность, а играли в нее. Остановишь лаву – получишь неприятности по работе. А то и прямо в лоб от самих шахтеров, которым надо семьи кормить. И горные мастера научились набирать баллы другим способом – попросту шакалить за шахтерами. Наберут фактиков: кто-то далеко от самоспасателя работал, кто-то подъехал на транспортерной ленте, и вот одним премия, с других она снимается. Поэтому горных мастеров вентиляции и техники безопасности не любили: их, случалось, связывали в шахте, резали им одежду в бане, а иногда попросту били.

Горный государственный и профсоюзный контроль могли попросту в шахту и не пустить. Предприятие опасное, не каждому туда доступ открыт. А теперь еще и коммерческая тайна добавилась.

Помню, как на нашей шахте, которую тоже называли шахтой будущего, случился первый выброс, и погибла целая рабочая смена. Слава Богу, не успела опуститься смена другая. Она уже была готова, уже экипировалась, уже стояла у ствола, у клети, как вдруг внизу грохнуло, повалил дым и запахло паленым человеческим мясом. Состояние тех, кто не успел опуститься, а среди них был и я, не передать словами. Нас стал бить нервный озноб. Потом появилась злость. Не знаю, на кого и почему, но появилась, и эта злость могла повести нас куда угодно, достаточно было быть сказану неосторожному слову, поэтому шахту вмиг оцепили милицейские патрули. А между патрулями и шахтой, той огромной дыркой из земли, которая называется стволом и из которой доставали обгоревшие трупы, каким-то чудом протискивались заплаканные женщины в черных платках, узнавая в выносимых останках своих мужей, отцов, братьев.

Через год, почти день в день, на шахте имени Скочинского случилась подобная трагедия. Я в то время уже там не работал, но приехал. И мне рассказали историю, которая запомнилась на всю жизнь. А судьба свела с человеком, знакомством с которым дорожу до сих пор. Это был Петр Фриз.

Однажды в лаве загорелся метан. Комбайн чиркнул по породе, образовалась искра, а метан не взорвался, не вспыхнул - концентрация была не та - а именно загорелся - тихо, как в газовой горелке. Шахтеры рванули кто куда. Петр кинулся было следом, но вдруг обожгла мысль: огонь доходит до штрека, где завихряются две воздушные струи. Вот тогда уж рванет памяти погибшим шахтерам стих - будь здоров. А неподалеку еще две добычные шахтерские лавы. И ребята работают, ничего не подозревая. А ведь их достанет...

Потом, за рюмкой водки, он признавался, что очень хотелось убежать вместе со всеми. Но страх за других пересилил страх за себя. И он один вступил в поединок с огнем. Наверное, это красивые слова. Но если бы не было бы дела, не было бы слов, это раз. А во-вторых, как бы не называли человеческий поступок, но если он что-то сдвинул, подвиг вперед, он и есть подвиг. Даже без государственных наград, без официальных оформлений.

Увы, шахта - любая - ежегодно забирает свою человеческую дань. Каждая тонна добытого угля отбирает одну-две-три человеческие жизни.

...Ровно через год, почти день в день, на нашей шахте снова случилась беда.

Смена начиналась как обычно. Беды ведь никогда никто не ждет. Так и в тот раз. В шахтерской бригаде, где работал Петр Фриз, случился именинник. Его по традиции прямо из нарядной отправили домой, дав в помощники еще одного человека. Чтобы к концу смены было все как положено: и стол накрыт, и колбаска нарезана, и самогон охлажден. Шахтеры не пьют коньяк и прочий сомнительный продукт, они предпочитают натуральный напиток. Смена уже заканчивалась. И уже все мысленно поздравляли именинника. И мечтали о том, чтобы в бане в этот вечер не кончилась горячая вода. Вот тут-то и бухнуло. Выброс случился где-то посреди лавы, пласт как бы выдулся, как это бывает в прохудившейся велосипедной камере. Потом раздалось: «Пу-у-ух!» Петр видел эту выпуклость и слышал это “Пу-у-ух”. И видел, как газовая струя с огромной силой устремилась вверх и вниз, уничтожая все на своем пути. Он находился недалеко от запасного выхода и пытался было спастись, но ударная волна бросила его на стойки, которыми в шахте крепятся выработки, и он, сильный, здоровый мужик, с удивлением почувствовал, как тело перестает его слушаться. Не было ни боли, ни страха. «Ощущение такое, - делился он после, - будто я натощак выпил из горла бутылку водки. Я понимал, что умираю, но это оказалось настолько приятное чувство, что бороться за собственную жизнь абсолютно не хотелось». Он лишь откинул поудобнее голову и... увидел неподвижно лежащего рядом товарища. И мысль о том, что тот, недвижимый, уже помочь себе ничем не может, а он, Фриз, мог бы помочь не только себе, но и ему, заставила его действовать. Он спас тогда троих. И не успел спасти четвертого.

Он раздал товарищам свой кислород и шел к стволу со спасенными им людьми, содрав с лица спасательную маску, глотал отравленными легкими насыщенную метаном и пылью газовую смесь и плакал.

Не за себя, а за того четвертого, почти мальчишку, которого не удалось спасти и который угас у него на руках.

А потом их повезли в больницу. И они уговорили шофера «скорой» заехать к тому имениннику, которому, как оказалось, подарили в тот день вторую жизнь. И захватили оттуда в палату бутыль самогона. Не бутылку, как любят править столичные редакторы. А именно бутыль - что означает трехлитровую емкость, в какой обычно закатывают жены помидоры и компоты. И выпили - за здоровье живых и упокоение душ погибших. И это их не успокоило. Самогон-первач не брал. Они пили его как воду. И врачи не посмели упрекнуть их в таком нарушении больничного режима.

И вот Кузбасс снова оплакивает своих. Мысленно я с вами, ребята. Я нарушу в этот день свой внутренний, личный режим и выпью водки. За живых и мертвых. Спасибо судьбе, что кому-то она в очередной раз сохранила жизнь. Царство Небесное тем, кому этой участи не выпало. Я знаю, что многие из погибших моложе моего сына. И потому я выпью за ваши мятущиеся души. Мир живым и вечный покой погибшим.


Источник: http://newsland.com/user/4297667152/content/4042982


Поделись с друзьями



Рекомендуем посмотреть ещё:


Закрыть ... [X]

В память погибшим шахтерам (Марисабель Шевченко) / Стихи. ру Композиции из овощей на конкурс

Памяти погибшим шахтерам стих Памяти погибшим шахтерам стих Памяти погибшим шахтерам стих Памяти погибшим шахтерам стих Памяти погибшим шахтерам стих Памяти погибшим шахтерам стих Памяти погибшим шахтерам стих Памяти погибшим шахтерам стих

ШОКИРУЮЩИЕ НОВОСТИ